Врач-иммунолог Волянский: «Надо не пугать всю страну коронавирусом, а защитить тех, для кого он реально опасен»

Врач-иммунолог Волянский: «Надо не пугать всю страну коронавирусом, а защитить тех, для кого он реально опасен»

В последние годы, кроме Майдана и войны, карантин перевернул жизни и судьбы, бизнесы очень многих людей. Лидер «Союза Левых Сил» Максим Гольдарб в свою авторскую программу  «Принцип Гольдарба» специально пригласил известного в Украине вакцинатора, иммунолога, заведующего кафедрой клинической иммунологии и микробиологии ХМАПО и лабораторией имунореабилитологии Института микробиологии и иммунологии им. Мечникова НАМН Украины Андрея Волянского, чтобы разобраться: все мы ходим под Дамокловым мечем или на самом деле это выдумка, одна из разновидностей гриппа, которую уже наши прекрасные врачи научились лечить.

Максим Гольдарб: По статистике, в мире 8 миллионов людей заразились от коронавируса, в Украине – почти 32 тысячи. Умерло в мире больше 4 тысяч людей, в Украине – уже под тысячу подбирается показатель. 4 миллиона выздоровевших в мире и 14 тысяч в Украине.  Андрей, помогите нам разобраться, что это такое, он вообще есть, действительно мы с ним все столкнулись или это обман?

Андрей Волянский:  Конечно, существует. И существовал всегда помимо наших желаний и иллюзий. Человечество знает о коронавирусе уже 50 лет. В январе мы узнали о его новой форме, которая якобы очень опасна. И сейчас мы видим этим цифры – более 400 тыс. летальных исходов в мире. Это много или мало? С начала года в мире умерло около 26 млн человек – можем сравнить 400 тыс. и 26 млн.

М. Г. Может быть, в этих 400 тыс. не все учтено и ситуация намного хуже?

А. В. Скорее, наоборот. Потому что в эти 400 тыс. еще вошли люди, которые умирали от инфаркта и инсульта – в их организме на момент смерти был коронавирус.

На сегодня, по официальным данным, заболело около 8 млн, по сути может заболеть половина земного шара. А почему половина, а не все население земли? Все люди не могут заболеть: есть генетически устойчивые люди к этому вирусу, а также те, которые встречались с его разновидностями и у них есть относительно перекрестная защита.

А теперь принципиальный вопрос: насколько опасен коронавирус? Сегодняшние данные из многих стран, по сути, говорят о том, что летальность первой волны составляет от 0,1 % до 1 %. Мы имеем статистику, например, из Вооруженных сил США, где речь идет о 0,4 %, из Сингапура, – где менее 0,1 % летальности, из Украины, где заболели 5,5 тыс. медиков, а умерло из них 40 человек, то есть менее 1 %.

При этом важно учитывать, что есть огромный показатель не выявленных инфицированных в силу двух причин: для этого вируса свойственно бессимптомное или малосимптомное носительство и плохая работа по выявлению контактов.

М. Г. А почему тогда такая паника и так колыхнулся мир, почему страны ввели такие беспрецедентные меры безопасности? Что же происходит на самом деле?

А. В. Вирус есть, и его опасность в том, что он новый, не знаком для значительного количества земного шара. Надо ли бояться? Конечно, да, потому что он опасен для некоторых людей. Пять месяцев этой пандемии показали, что есть определенная категория людей, для которой этот вирус крайне опасен: для людей с хронической патологией и с несколькими хроническими заболеваниями: например, гипертония и сахарный диабет. То есть, в зоне риска может быть и молодой человек, если он диабетик.

Три месяца карантина в Украине показали, что нет никакого акцента на уязвимых категорий, на защиту хронически больных людей, которых нужно выявить, обследовать, вести с ними работу. Все это не так сложно, но это нужно делать: не пугать всю страну этой инфекцией, а защитить тех, для кого она реально опасна. А всем остальным позволить жить обычной жизнью.  

То есть, мы имеем категорию, которая реально рискует, и есть остальные 90 % населения земного шара, которые перенесут эту инфекцию бессимптомно или как простуду. Если легкое течение, то без последствий.

М. Г. По большому счету, это можно экстраполировать на любую другую страну – будет похожая ситуация. В любой стране мира медики начинают говорить: подождите, давайте разбираться, не надо карантина. Да, Америка и Европа несравненно богаче, чем Украина, но они тоже выделили деньги для поддержания на плаву местных экономик: 2 млрд – американцы, 1 млрд – европейцы. Почему всех затрусило?

А. В. Вы помните мировой финансовый кризис 2008 года, когда рухнуло облако из долговых обязательств? А через непродолжительное время началась пандемия гриппа – летом 2009 года. Любые колебания устойчивой системы ведут, понятное дело, к дестабилизации: миру нужно как-то реагировать на дестабилизацию, которую вызывают лопнувший пузырь из финансовых обязательств или вирус, который доселе был неизвестный.

Если мы говорим о мире, недолго думая, Соединенные Штаты выделяют сами себе два триллиона долларов.

М. Г. Они сами печатают – сами себе и выделяют. Как экономист, я сторонник насыщения экономики деньгами, потому что это запускает процессы, а особенно в период карантина, когда стал бизнес. Для Украины это было очень важно и очень нужно. В Украине создали фонд противодействия коронавирусу, но он не сработал на запуск экономики, равно как он не сработал и на запуск медицины, который должен был произойти, хотя бы за эти деньги. Думаю, как сейчас разбираются, что сотворил Порошенко с военным бюджетом, будут разбираться со временем, что сотворила команда Зеленского с так называемым пандемическим бюджетом, потому что позитивного влияния на экономику не было.

А. В. Можно оправдать пандемией многие меры.

М. Г. Меры – это хорошо. Но речь может идти о многих фактах грабежа, воровства, ошибок…

А. В. Очень простое арифметическое действие: в Украине спецфонд – 65 миллиардов гривен. Из 31 тыс. инфицированных 8 тыс. были госпитализированы. Если разделить 85 миллиардов на 8 тыс., получим 8 миллионов гривен на одного человека.

М. Г. По вашей оценке, есть хоть какие-то позитивные изменения в медицинской системе в целом – с точки зрения управленческой, созидательной?

А. В. С 1 апреля стартовал второй этап медреформы, сменились два министра и началось шатание: то ли мы поддерживаем реформу, то ли мы эту «реформу» реформируем.

Снова надо всю систему ломать, потому что реформа в сегодняшнем виде убивает медицину. Сегодня нужно сказать: мы вернем субвенцию, всем дадим немного денег, чтобы эти учреждения не умерли, а дальше будем думать, как это правильно делать.

Пресс-служба СЛС